Культура

Отмолил ли, отплакал, воскрес ли я сам?

Виталий АПЕВАЛОВ

**

Манящие тайны Востока:

Наветы, интриги, измены, игра...

Лицо, по веленью Пророка,

Скрывает от глаз посторонних чадра.

Мне тайны узнать эти надо:

Преданье о них сквозь века говорит.

Прекрасная пленница Жади

Сияет, как камень волшебный нефрит.

Движенья и быстры, и чётки:

Не танец простой, а за счастье борьба.

Гадают арабские чётки,

Решается сызнова чья-то судьба.

И пусть за гаданье расплата,

Сожгли без ненужных раздумий мосты.

Кружится цветастое платье,

Смеётся у самой последней черты...

Я вижу: пустыня, верблюды.

Мираж за барханом. Внезапный озноб.

Суровые сильные люди

Выходят живыми из тягостных снов.

А я не дошёл и полсвета.

По кругу несутся похожие дни.

Нефрит – имя женщины этой –

Восточною песней в пустыне звенит.

Покорный заветам Пророка,

Араб перед ней замедляет свой шаг:

«Как ранено сердце глубоко:

Твоя красота – западня в камышах».

Песня Арлекина

Свободный художник, поэт и актёр,
Готов без сомненья взойти на костёр.
Пусть годы идут, я не верю годам –
Свободы своей никому не отдам.

Ликующий ветер, морозный денёк,
Зажёгся от смеха в груди огонёк.
А беды, ах, беды – ну что за беда –
Уходят от смеха незнамо куда!

На острый кинжал наточил я язык.
Коварный мой недруг к нему не привык.
Его сокровенные тайны слышны,
Его хитроумные планы смешны.

Я вещее слово вовек не предам.
Влюбляюсь и снова не властен мечтам.
Пьеро Коломбине приносит букет.
А я сочиняю скабрезный куплет.

Я смелый художник, поэт и актёр,
Готов без сомненья взойти на костёр.
Пусть годы идут, я не верю годам –
Свободы своей никому не отдам.

**

Эта исповедь, странная, скорбная, дерзкая…
Полыхает огонь лихорадочных глаз.
Слово кроткое сменит движение резкое,
А душа всё молила, звала и кляла.

Никогда не забуду я эти видения,
Никогда не забудет их старенький храм.
Всё, что видел я в жизни, – тоску да сомнения…
Отмолил ли, отплакал, воскрес ли я сам?

А они, прокажённые Евы и Каины,
Мои вещие, страшные, жуткие сны,
Продолжали опять, всё грешили, да каялись,
Да смотрели в глаза, как побитые псы.

Сколько прожил я жизней, мои горемычные?
Не свои, но чужие. Зачем? Для чего?
Ваши лица, к слезам и веселью привычные,
Не заменят и часа пути моего.

Небо глухо к мольбам, и ответ только чудится.
Полутёмная церковь. Сверкают глаза.
Я надеюсь… я верю… хорошее сбудется…
Верю я, потому что не верить нельзя.

← Вернуться к списку